– Зачем еще? – удивилась Ульяна Матвеевна. – Ни к чему совсем тебя лишний раз двигать…

– Ну, пожалуйста! Пожалуйста! – В глазах девочки сверкнули слезы. Она еще никогда в жизни никого так не просила. Ей было противно, но ради прекрасного мира за окном она была готова на все. Девочка боялась признаться, что хочет к окну. Ей казалось, что тогда ее могут в чем-нибудь заподозрить. – Мне здесь не нравится! Здесь дует! Ну, пожалуйста…

Нянечка пожала плечами и взялась за спинку кровати. Девочка тут же замолчала, боясь спугнуть удачу.

Ульяна Матвеевна передвинула кровать девочки к соседней стенке.

– Так лучше?

– Да…

– Я побежала! Завтрак сегодня будет чуть позже. Сама понимаешь. Так что не скучай! – Ульяна Матвеевна выскочила из палаты.

Девочка дождалась, пока закроется дверь и стихнет звук шагов простодушной нянечки.

Девочка специально не смотрела в окно, пока не осталась одна. Теперь она торжественно повернулась, предвкушая, как увидит прекрасный восход, цветы, поющих птиц и счастливых людей, о которых рассказывал маленький мальчик.

Она повернула голову и замерла.

На серой стене белой краской был нарисован крест-накрест перечеркнутый прямоугольник. «Здесь будет окно, обои не клеить!» – прочитала девочка. И только в центре «окна» была приклеена старая выцветшая иллюстрация из книги. И на этой картинке светило нарисованное солнце, пели нарисованные птицы и гуляли счастливые нарисованные люди…

– Обман, все обман! – прошептала девочка и вдруг разрыдалась. – Ненавижу! – кричала она. – Ненавижу! Он обманывал меня! Издевался! Ненавижу… Нет никакого прекрасного мира…

Девочка плакала и думала о маленьком мальчике. Ей казалось, что она ненавидит его больше, чем весь мир вместе взятый. Она долго кричала «Ненавижу!», пока вдруг не поняла, что за этими словами не осталось ничего, кроме плачущего сердца…

Ульяна Матвеевна ворвалась в реанимационную и привычно запричитала. Доктор стоял рядом с приборами, разглядывая тонкую неподвижную линию на одном из экранов.